«Карабахские армяне гордились тем, что были гражданами Азербайджана»- Максим Мусаев

В редакцию русской версии Модератор.аз поступил интересный материал, автором которого является депутат троих созывов Азербайджанского Парламента, бывший ответственный работник ЦК комсомола и КП Азербайджанской ССР, курирующий долгие годы бывшую Нагорно Карабахскую Автономную Область(НКАО) Максим Мусаев.
В обращении автора к редакции говорится:

«Уважаемый товарищ редактор!
Посылаю на Ваше рассмотрение для публикации в газете материал, раскрывающий некоторые стороны затянувшегося на долгие годы конфликта в Нагорном Карабахе Азербайджанской Республики. Это не пропагандистский материал, а реальные мысли, искренние чувства и переживания здравомыслящего человека, прошедшего солидный путь в комсомольских, партийных и советских органах и желающего спокойной, мирной жизни азербайджанскому и армянскому народам.    

                                С уважением    Максим Мусаев!»

Представляем вашему вниманию первую часть данного материала:

«Армяне, говорящие на карабахском диалекте открыто высмеивались хаястанахаерами…»

По происшествии лет приходится давать объяснения некоторым моментам прошедшего века, относящимся нашей нации, говорить о важных поворотах истории для грядущих поколений и раскрывать иные грустные тайны. Глубокомыслящие армяне, относящиеся с трепетом к своей нации и способные ценить добрососедские отношения с азербайджанцами, живущими в Нагорном Карабахе, еще в те 70-80 гг. чувствовали скорую эскалацию межнациональных отношений. Они чувствовали, что находятся накануне страшной и кровавой опасности и начинали передавать нам свою обеспокоенность, искали пути выхода из трудного положения. Нам стало известно, что армяне, понимающие всю сложность и глубину надвигающейся катастрофы для своей нации, передавали скрытую информацию азербайджанскому руководству и азербайджанцам, которым доверяли, уже в конце 1987 и в начале 1988 гг. Они по мере возможности информировали о ходе событий в Нагорно-Карабахской Автономной Области, искали пути для облегчения ситуации, осложняющейся день ото дня, предлагали тайные встречи с целью обсуждения дел и выхода из положения. Это происходило невзирая на то обстоятельство, что армянские террористические организации уничтожали каждого армянина, примкнувшего к этой инициативе, прямо на месте, как только получали об этом информацию. Должен отметить, что большинство лиц в высшем руководстве Азербайджана (за исключением Абдурахмана Везирова), пытались направить напряжённую ситуацию в нормальное русло. Это происходило потому, что азербайджанцы, несмотря на наступившие новые времена и сложившиеся иные социально-политические отношения, были людьми, сформировавшиеся и выкованные долгие годы в духе толерантности и ещё оставались в сознании дружелюбия. Неоспорим тот факт, что во время руководства республикой Гейдара Алиева, взаимопонимание, близость и дружба между нациями были крайне оживлены, а Азербайджан завоевал на арене СССР название «мир братства». А в годы суверенитета эта традиция значительно усилилась и совершенствовалась, дружелюбное отношение к каждой нации и к каждому народу, живущим в нашей стране, превратилось во внутригосударственную политику.

В те времена социальные, экономические и тогдашние политические вопросы НКАО, стояли у каждого человека, занимающего высокий пост, на приоритетном месте. В сравнении с другими районами республики, проблемы этой области решались в первую очередь. Для лучшего проживания представителей обоих наций, министерства и организации республики делали всё возможное. Эту заботу первым делом лучше всех чувствовали на себе армяне, проживающие в Нагорном Карабахе. По этой причине, обе нации, проживающие бок о бок в 2 городах, в 5 районах, в более чем 220 сёл-посёлках, вели добрососедскую мирную жизнь. Немало было смешанных семей, созданных во время долгого проживания на этой земле армян (в азербайджанских семьях было очень много армянских невест и в породнившихся семьях появились дети и внуки обоих наций). Армянам было также очень хорошо ведомо, что при поддержке и заботе азербайджанцев, из среды карабахских армян вышло немало людей, занимающих высокие посты, офицеры высоких чинов, герои войны и труда, учёные, студенты ВУЗ-ов и известных людей. Однажды в НКАО, во время одного мероприятия (в котором я лично участвовал), организованного на высоком уровне, некий представитель армянской интеллигенции высказал с трибуны такую мысль: «…из армян, родившихся, выросших и ставшими известными людьми в Азербайджане, имена коих внесены в Азербайджанскую Энциклопедию, 24 человек – Герои Социалистического Труда, 19 – Герои Советского Союза, 9 – народные артисты Азербайджанской Республики, 7 – выдающиеся учёные, 6 – лица, занимающие высокие посты, 5 – поэты и писатели. Наши успехи – за счёт доброго и благожелательного отношения азербайджанского народа к нам…» (Это нашло своё подтверждение и в последующие годы – оба президента суверенной Армении были гражданами Азербайджана. Увы, оба армянина оказались предателями в отношении Азербайджана). Известен и тот факт, что в те времена карабахские армяне владели квартирами и домами во многих районах Азербайджанской Республики, в Армении, в Грузии, на Северном Кавказе и в других городах. В случае эскалации ситуации возникала опасность потери этих имуществ раз и навсегда. Безусловно, армяне, не проживающие в НКАО, сами изъяснялись насчёт имуществ карабахских армян в своих жалобах или анонимках (писем без подписи). По этой причине, наши информации в этой области обширны и точны. Необходимо отметить, что согласно советским законам, тогда одна семья имела право только на одну квартиру, или же на один дом. А созданная возможность для малочисленной нации армян, проживающей в Азербайджане, не существовала ни в какой другой республике бывшего Советского Союза. И карабахские армяне очень боялись потерять эти имущества.

Согласно компетенции, требований занимаемых должностей и имея возможность быть в курсе всего происходящего в 80-е гг. и раньше этого времени (в основном, речь идёт об изучении политической обстановки), мы обязаны были иметь представление о мельчайших подробностях. Это считалось нашим священным служебным долгом. Мы должны были иметь сведения о действиях армянских экстремистов, посланных и прибывших из зарубежья и из Армении на этот райский уголок Азербайджана. С помощью карабахских армян мы и были в курсе всех событий. Обеспокоенные распрями, наущениями и подстрекательствами извне, карабахские армяне сами старались по возможности быстро передавать нам всесторонние информации. Организация «Грунк» и партия «Дашнакцутюн» держали их всех в ужасающем страхе, но невзирая на это, они шли по своей инициативе на тайное сотрудничество с нами. Привыкшие на спокойную, обеспеченную жизнь, обладающие чувством справедливости карабахские армяне хорошо осознавали, что в Баку всегда к ним относились доброжелательно. В отношении богатства, имущества, средств и материальных благ, армяне, проживающие в Азербайджане, никогда не испытывали недостатка. В некоторых случаях, даже средства из бюджетов других районов урезывались и прибавлялись к бюджету Нагорного Карабаха, чтобы армяне рядом с азербайджанцами жили благополучно. Приведём цифры в пример и наглядное сравнение послужит интересным анализом для нынешнего поколения. К примеру, Масаллинский район и НКАО имели почти равное количество жителей, а в показателях средней плотности имелось значительное различие. На каждый кв. км Масаллинского района насчитывалось 158 человек, а в НКАО эта цифра достигала 35 человек (в Мардакертском районе этот показатель был даже еще ниже – 26 человек на кв. км). Если в Масаллинском районе действовало всего 5 больниц, то в НКАО функционировало 32 больницы, которые оказывали населению свои услуги. В автономной области был институт, в котором обучение шло на трёх языках (русском, азербайджанском и армянском) действовало несколько техникумов и профессионально-технических училищ. Если в 70-80 гг. в Масаллинском районе имелись всего 2 чайные фабрики и один консервный завод, то всего по области Нагорного Карабаха число заводов, фабрик и производственных предприятий переваливало за 50 единиц (завод электротехники, шёлковый комбинат, обувная и швейная фабрики, завод музыкальных инструментов, ковроткаческая фабрика, деревообрабатывающий и винодельческий заводы, завод по производству молочных продуктов и др.). В Ханкенди (Степанакерт) была проведена отдельная ветка железной дороги. Был сдан в эксплуатацию аэропорт в Ханкенди. Построили и сдали в эксплуатацию крупное Серсенгское водохранилище. Из бюджета республики для области выделялись финансовые средства, в 50 раз превышающие бюджет Масаллинского района.  Ежегодно 35-40% этих средств оставались неиспользованными.

Азербайджанские граждане – из числа лиц армянской национальности – 12-15 человек на каждом созыве избирались в депутаты парламента СССР. 30 человек из армян избирались депутатами парламента Азербайджана. Карабахским армянам было отлично ведомо, что в никакой другой советской республике так не заботились, до такой степени не повышали благосостояние армян, как в Азербайджане. Армяне, – карабахские – предвидевшие горькие плачевные результаты конфликта, чувствующие кровавые следы, чреватые возможной войной, прекрасно понимали сложившиеся обстоятельства (последующие ужасающие войны подтвердили все эти опасения). Один из тогдашних руководящих армян Карабаха во время откровенной беседы с нами с большой опаской попросил нас: «Вы и мы не должны допустить, чтобы армянские эстремисты, посланные извне, превратили Нагорный Карабах в кладбище армян…»

Существовал и другой, многим неизвестный фактор, который крайне беспокоил карабахских армян. Это – отсутствие единства среди армян и отношение одной группы к другому свысока. Так как хайастанахайер (армяне, проживающие в Армении) и спюкхайер (армяне, проживающие за рубежом) рассматривали карабахских армян как низкосортных армян и оносились к ним как к шюрдвадз (перерождённые-изменённые армяне). Такое унижающее и неравноправное отношение было для карабахских армян оскорблением. Даже армяне, говорившие на карабахском диалекте (этот диалект явно чувствуется во время разговоров), открыто высмеивались хайастанахайерами. Немало было и других социально-традиционных отличающих моментов. Карабахским армянам это было хорошо известно и они отнюдь не желали попасть в подчинение хайастанахайеров, смотрящих на них свысока. Агитация об «армянском единстве» является в корне ошибочной и она – раздутое надуманное пустословие. Армянская церковь старается всякими путями добиться единства, а это ей никак не удаётся.

Считавшиеся низкосортными армянами «карабахахайер» (армяне, проживающие в Нагорном Карабахе), начали полностью осознавать, что скоро на них нагрянут бедствия. По этой причине, с первых дней 1988 г. они интенсивно пытались наладить тайный контакт с руководством Азербайджана. Они сообщили, что экстремистские силы (тогда их называли «бородатыми») незаконно захватили местное руководство с особой жестокостью и «приказали» не считаться с правлением Азербайджана. А админстративные органы показывают неповиновение Азербайджану и отказываются перед ним отчитываться, передавать какие нибудь сообщения. «Грунки» –  «бородатые» не дают возможность чиновникам района любого ранга выйти на работу и занимать свои посты. По этой причине армянские чиновники различных рангов по мере возможности секретно связывались с Баку, передавали информации о произволе и просили о помощи (впоследствии подтвердилось, что лицами, разрушившие Нагорный Карабах и спокойную жизнь тамошних армян, оказались также бывшие наши комсомольские работники Азербайджана Роберт Кочарян и Сержик Саркисян, которым в награду за это подарили президентство Армении).

В те напряжённые дни весны 1988 г. я (работавший первым секретарём Кахского района) и Иршад Алиев, первый секретарь Уджарского района были вызваны руководством республики – Первым Секретарём ЦК КП Азербайджана Камран Багировым в Баку. Мы оба были одновременно депутатами Азербайджанского Парламента и членами ЦК республики. Мне сказали: «До назначения в Кахский район ты долгое время работал в масштабах республики инспектором-инструктором по Нагорно-Карабахской Автономной Области партийно-комсомольских организаций и лучше всех знаком со сложившейся ситуацией, многих людей знаешь лично. А Иршад Алиев занимал руководящие посты в сельском районе Шаумян (в те времена в Азербайджанской Республике существовало два района, названные именем Шаумяна – городской район в Баку и второй – сельский район имени Шаумяна). Вы владеете армянским языком, хорошо знакомы с армянскими кадрами в Нагорном Карабахе, там есть лица, доверяющие вам и найдётся немало людей, желающие вступить в откровенный разговор. Поэтому, вам даётся серьёзное и ответственное задание. Побывать в районах и сёлах Нагорно-Карабахской Автономной Области, изучить реальное положение вещей и докладывать руководству об истинных обстоятельствах происходящего. Узнать отношение простых людей – населения к существующему положению посредством обмена информацией со знакомыми людьми во время открытых и тайных встреч». Было также подмечено, что просьба сознательных армян НКАО к руководству Азербайджана в оказании помощи в сложившиеся ситуации, известна экстремистам. Поэтому, наша безопасность будет находиться в наших же руках. В итоге, нам не давали каких-либо гарантий. В районах, где мы занимали высокие посты и в наших семьях тоже никто не должен был знать ничего о данном задании. Никто не должен был иметь информацию об армянах, с кем мы собирались встречаться и узнать сведения о местах предполагаемых встреч. Нам не давали никаких командировочных удостоверений, или же иных документов. В случае утечки информации армянским экстремистам, была высокая вероятность уничтожения встречающихся сторон армянскими террористическими группировками на месте (нам давали понять, что при совершении ошибки, виноватыми будут считать нас самих).

Мы отлично осознавали степень ответственности, серьёзности и опасности, в то же время необходимости и важности возложенной на нас задачи для республики. Поэтому приступили к её осуществлению немедля. Создали штаб в районе Уджары (в рабочем кабинете Иршада Алиева) из-за близкого местонахождения к Ханкенди. Подготовили с предельным вниманием план, составили список карабахских армян, с кем могли бы встретиться и начали налаживать с ними связь. Нам было известно, что слабо подготовленный план, ошибочно и трусливо выполненная операция будет ударом имиджу нашей республики, нам, и лицам, с кем нам предстояло встречаться. Рассматривали снова и снова возможности, опыт, влияние, искренность, доверию к каждому армянину, кого мы выбирали для встреч.

Время пришло, согласно первой части нашего плана, мы посетили посёлки и деревни родного Мардакертского района (Агдере), где проживали в райцентре и в некоторых сёлах армяне. Вначале нас встретили хладнокровно, как людей чужой страны, дальше начали устраивать маленькие пикеты против нашего приезда и провозглашать в адрес нашей республики антиазербайджанские лозунги. Антиазербайджанские действия и страшные мгновения, пережитые из-за экстремистов не смогли остановить нас и вынудить опустить руки. Потому что, земля, на которую мы вступили, по которой мы ходили, была наша родная, а те, кто ждал от нас помощи, были армяне, искренне желавшие жить бок о бок с азербайджанцами. Невзирая на созданные препятствия, у нас появились невероятные силы. Несмотря на тяжёлую ситуацию, на закрытие гостиницы, мы приняли решение переночевать. Хотя нам было ведомо, что это будет страшно, но решение было твёрдое и непоколебимое.

Узнав о нашем намерении переночевать, один из известных чиновников Мардакерта, с которым мы всегда обоюдно дружили (намеренно не называю его имени), тотчас предложил поехать к нему домой. Хотя высказывая гостеприимство и дружелюбие, отметил что, этой ночью его дом может превратиться в руины, а домашних могут утопить в луже собственной крови. Но у него было достаточно родственников, способных держать на руках оружие и он надеялся защитить свой дом и своих гостей. Мы всегда делали взаимное добро и наши отношения были весьма доброжелательными, искренными, поэтому полностью доверяли друг-другу. После некоторых коротких отвлекающих встреч, мы пришли ночью к нему домой. В это время вокруг дома (сегодня таких домов называют виллами) армянина, решившегося принять нас у себя в гости, уже стояло множество вооружённых людей. По какой-то причине они разделились на две группы. Впоследствии мы узнали, что одна из групп состояла из родственников приютившего нас хозяина дома – карабахских армян (дядя, двоюродные братья, кузены, родственники со стороны жены и др.), а другая группа была сколочена из бородатых армян, посланных из Еревана, которые всеми силами подстрекали людей. Каждая группа расположилась в 3-4 метрах дома, разводили костры, грелись у огня, входили между собой на напряжённые переговоры на спокойных тонах, которые иногда переходили на крики. Иногда мы могли понять определённые отрывки. Должен подчеркнуть, что это не было искусственно подстроенной сценой. Мы оба с детства жили, выросли, учились рядом с армянами и быстро вычисляли их уловки. Из разговоров экстремистской стороны становилось ясно, что «…к нам в руки попали лакомые куски. Если прикончим двух известных людей, впредь никакой азербайджанец-турок сюда не сунется, не будет их ноги здесь. Мы не должны проморгать этот момент… сами своими ногами прибыли к нам в руки…» А карабахские армяне, у родственника которого мы ночевали, настоятельно возражали, отвечали, «…что мы знаем наших гостей долгие годы, делили хлеб-соль, всегда друг-друга уважали… они проснутся, проводим их, после этого дело ваше…» Мы лежали с открытыми глазами в просторной комнате с четырьмя большими окнами и не могли сомкнуть глаза (откровенно, не могли уснуть). При свете огней костров мы были в состоянии безошибочно различить оружия боевиков, их количество и марки. Тихо переговариваясь друг с другом повторялись, что не чувствуем страха. Хотя искали пути защиты, в случае, если бородатые разбили бы окна и бросили бы гранаты. Мы думали о дальнейших судьбах наших детей-школьников. Хотя должен сказать, когда стараешься и стремишься к цели изо всех сил во имя Родины и своей земли, зачастую забываешь и себя, и даже детей. Когда посветлело и мы живыми и здоровыми увидели божий день, сил прибавилось стократно и мы взялись за дело с ещё большим рвением. За завтраком мы усовершенствовали наш план и хозяин дома направил нас в этом деле в нужное русло.

Наутро было принято решение выйти на прогулку на центральную улицу Мардакерта, войти в открытые разговоры с людьми и узнать их потребности и проблемы, так как в те дни руководство Азербайджана не допускалось туда. Этим мы хотели доказать, что на родных землях никого не боимся. После открытых бесед посетили несколько деревень района, по мере возможности тайно встретились со знакомыми людьми, изучили обстановку. Большинство простых карабахских армян с намозоленными руками, которых не сделали насильно из-под палки националистами, честно признавались, что гордятся гражданством Азербайджана. Они выразили желание, чтобы обе нации сообща принимали меры для усмирения и осаждения бородатых экстремистов, которые не давали спокойной жизни местным жителям. Они считали нужным и нашу совместную борьбу против внешних сил, столкнувших наши народы.

(Продолжение следует)