«В подготовке проекта первого Закона о Национальной Армии и текста Военной Присяги есть и мой посильный вклад…»

«Я обеспечил возвращение в Азербайджанскую Республику живыми-здоровыми азербайджанских офицеров и до 70-и солдат, служивших до осени 1988-го года в Гюмринской дивизии…»

В пространном интервью Moderator.az полковник запаса Мехман Салимов, бывший замминистра обороны Азербайджана, бывший заместитель командира советского танкового полка в Гюмри, рассказал о событиях, произошедших в местах компактного проживания азербайджанских турков в Армении, о проделанной им работе по созданию фундамента Национальной Армии в Азербайджане в 1991-м году, о подробностях ряда операций во время первой карабахской войны, загадочных обстоятельствах, имевших место в тот период, в том числе о вмешательстве российской разведки в ход боевых действий…

Aвтобиография

Мехман Амирхан оглу Салимов родился 12-го августа 1955-го года на древней азербайджанской земле-в древнем и красивом крае Вашкечид святого Борчалы, нынешнем селении Кызыл Кился Дманисского района Грузинской Республики.

В 1962-м году поступил в первый клас средней русской школы номером 1 Дманисского района, в 1973-м году успешно закончил названную школу. В 1974-м году поступил в Донецкое высшее военно-политическое училище и с 1978-м года по 1984-й год служил в должности заместителя командира по политическим вопросам в воинских частях учебного назначения Киевского военного округа. В 1984-м году поступил в Военно-политическую академию им. В. И. Ленина и в 1987-м году окончил названную академию.

С 1987-го года служил в должности замкомандира по политическим вопросам 120-го танкового полка в городе Ленинакане, ныне Гюмри. В 1989-1990-м годах- замкомандира по политическим вопросам 130-го танкового полка в Гяндже.

В 1990-1991-м годах исполнял обязанности замкомандира-начальника политотдела 295-й мотострелковой дивизии в Баку. С лета 1991-м года начал оказывать тайное и открытое содействие строительству Национальной Армии в Азербайджане, формированию структуры Минобороны.

В 1992-м году добровольно вступил на службу в ряды Вооруженных Сил Азербайджана.

С 26-го января по сентябрь 1992-го года служил в должности помощника министра обороны-начальника управления по личному составу. С 15-го сентября 1992-го года по март 1993-го года был откомандирован в зону боевых действий и руководил боевыми операциями в Агдамском направлении, будучи командиром воинской части. С марта по октябрь 1993-го года служил в должности заместителя заведующего отделом по военному строительству при Аппарате Президента Азербайджана. С октября 1993-го по февраль 1995-го года работал в должности замкомандира по личному составу 172-й воинской части. Принимал участие в боях за Физули и Кельбаджар. С 22-го марта 1995-го года по 26-е апреля 1995-го года был заместителем начальника управления по личному составу Минобороны республики.

Указом Президента Азербайджанской Республики в июне 1995-го года был назначен заместителем Министра Обороны, начальником военно-политического управления и в июле 1999-го года в связи с упразднением этой должности был уволен из рядов азербайджанской армии.

В настоящее время является военным пенсионером.

5-го октября 1995-го года указом Президента Азербайджанской Республики за руководство по пресечению попытки государственного переворота в городе Гянджа награжден орденом «Азербайджанское Знамя».

За активное участие в предотвращении мартовских событий 1995-го года ему было досрочно присвоено звание полковника.

С сентября 1999-го года был членом Конфедерации офицеров запаса. С декабря 2000-го года был избран председателем Общественного объединения офицеров запаса в сфере сотрудничества между Азербайджаном и НАТО и в 2001-м году был принят в члены Форума неправительственных организаций.

-Мехман муаллим, если я не ошибаюсь, первая, самая интересная и значимая страница в Вашей биографии связана с периодом службы в должности замкомандира танкового полка по политическим вопросам в городе Гюмри Армении в 1987-м году, накануне так называемого карабахского конфликта, спровоцированного внешними силами, включая КГБ-ГРУ бывшего СССР. Каковы были вначале отношения с армянами? С какого времени Вы почувствовали обострения армяно-азербайджанских отношений?

-Первое время во взаимоотношениях с армянскими офицерами и гражданскими лицами особых проблем не было. Более того, армянские офицеры, которые были рангом ниже в должностях и званиях относились ко мне с уважением. Как я уже высказывался ранее, нет лучше армянина, только если ты его начальник…

Но уже с начала 1988-го года ситуация постепенно накалялась. Определенные группы лиц обостряли отношения между гражданским армянским населением и азербайджанцами. После сумгаитских событий ситуация стала еще более напряженной. Весной 1988-го года меня назначили комендантом Амасийского района Армении. Учитывая, что азербайджанцев там проживало много, командование посчитало, что я смогу найти с ними общий язык…

Увидев, что наши соотечественники находятся под серьезной угрозой, я начал оказывать им всяческую помощь и поддержку. Об этом хорошо помнят жители Амасии того времени… Спустя некоторое время армяне пожаловались командованию о том, что я, мол, тут нагнетаю межнациональные отношения…Я понял, что это было организовано армянскими экстремистами и боевиками, которые постоянно нападали на азербайджанские села…В связи с той жалобой к нам прибыл из Тбилиси замкомандующего Закавказским военным округом в звании генерала. В кабинете командира дивизии со мной провели беседу. И один из армян прямо показал на меня, заявив генералу о том, что, якобы, это я нагнетаю отношения между армянами и азербайджанцами…В результате в феврале 1989-го года меня перевели в Гянджу. Скажу и о том, что я обеспечил возвращение живыми-здоровыми в Азербайджан азербайджанских офицеров и более 70-и солдат, служивших до осени 1988-го года в Гюмринской дивизии. Эти наши соотечественники до сих пор помнят меня и во время каждой встречи и телефонных разговоров благодарят меня на спасение их жизни… Но уже зимой 1989-го года и мне, как последнему азербайджанскому военному, с трудом удалось вырваться живым-здоровым из Армении, для чего был вынужден придумать уловку. Создал впечатление, что еду в Грузию, но приехал в Казах…Начал работу в должности замкомандира танкового полка по политическим вопросам…

-Где Вы находились во время Кровавого Января 1990-го года? Свидетелем чего Вы оказались?

-Во время январской трагедии я находился в Гяндже. До этих событий мы тут создавали группу национального единства из числа азербайджанских офицеров. Через эту группу мы старались осуществить контроль вместе с руководством района и народными активистами за ситуацией… И в Гяндже армяне проживали компактно. Поэтому чувствовалось, что сотрудники спецслужб, направленные из Москвы, организовывая провокации и против них, и против советских воинских частей, пытались совершить массовую резню азербайджанцев, как это случилось в Баку. С этой целью в Гянджу, помимо армейских подразделений, были введены отряды наемников-казаков из Краснодара, Ставрополя и Ростова, среди которых были и армяне. Помню, как на территорию дивизии доставили из аэропорта в военном автомобиле ЗИЛ около 30-и таких отрядов. Этих грубых, бородатых человечищ, отнюдь не похожих на настоящих военных, готовили к резне, вскармливая их едой, спиртными напитками… Но мы проявили бдительность и пресекли провокации. Агрессивно настроенные лица попытались осуществить нападение на дивизию. Уже пулеметы были наготове пристрелить каждого, кто мог войти на территорию дивизии. Мы, азербайджанские офицеры, вышли к людям, я лично на коленях умолял всех, чтобы вернулись обратно, иначе нас всех уничтожат…Хорошо, что нас послушались и провокация врага не удалась… -Какие основные моменты службы в рядах советской дивизии в Баку у Вас остались в памяти? -В Баку я приехал в сентябре 1990-го года и начал работу в должности замкомандира дивизии по политическим вопросам. В тот период мы старались совместно с народными активистами приобрести разными путями оружие из складов воинских частей и отправить в Карабах. Порою этого делали за счет финансовых вложений наших состоятельных соотечественников. Все согласовывалось с командиром дивизии Антоновым. Деньги ему передавались через начальника разведбатальона Мудрака, который впоследствии занимал ответственные должности в Минобороне Азербайджана. Они были компаньонами. К примеру, заранее договаривались о том, что в 3 часа ночи из полигона в Учтепе выезжает автомобиль. Мы создавали имитацию боя с солдатами из охраны склада и разоружали их. А затем собранные оружие и боеприпасы на машинах отправляли в Шушу, Лачин, Кубатлы, Кельбаджар…

-После принятия решения о создании Национальной Армии Вы тоже принимали в нем участие?

-Да, разумеется. Я сделал все, что было в моих силах. Летом 1991-го года после неофициального решения тогдашним президентом Аязом Муталлибовым о создании Национальной Армии председатель Верховного Совета покойная Эльмира Кафарова вместе с помощником Джахангиром Наджафовым прибыли в нашу дивизию и встретились с командиром. Провели длительную беседу. Спустя некоторое время Джахангир муаллим пригласил меня на встречу и сказал о том, что Эльмира ханум просит моей помощи в подготовке проекта Закона о создании Национальной Армии. В августе 1991-го года я ушел в отпуск и начал работу в выделенном для меня кабинете на 11-м этаже здания парламента. Мне помогали тогдашний начальник юридического отдела Верховного Совета Шахин Алиев, его сотрудники Ильгар Курбанов и Ниязи Сафаров. Впоследствии министр обороны генерал Валех Бершадлы направил к нам на подмогу покойного Шикара Шикарова… Таким образом, проект Закона был готов. Теперь надо было представить его в парламент. Я еще служил в советской дивизии и за подобные деяния меня могли уволить с работы. Но я решил рисковать.

9-го октября сам вывел на обсуждение в Верховном Совете проекта первого закона о Вооруженных Силах и наконец, закон был принят. Во время обсуждений произошел интересный случай. Один из депутатов, генерал Тимошенко, вдруг поднялся и заявил: «Какую армию вы создаете? Откуда вам знать, что такое армия? Просто приведу пример. Перед созданием армии должна быть принята Военная Присяга»… Я заметил, что Эльмире ханум стало неловко. Я сказал, что Тимошенко правильно замечает, но текст Военной Присяги готов, он у меня в кабинете, после перерыва представим его депутатам. Всего за 40-45 минут вместе с названными юристами мы перевели Военную Присягу и подготовили текст применительно к нашей армии и азербайджанскому государству, размножили и раздали депутатам. Таким образом, был принят Закон о Вооруженных Силах и тем самым официально был заложен фундамент нашей Национальной Армии… После этого командование дивизии обвинило меня в сепаратизме и возбудило против меня уголовное дело. Уже готовили представить меня как советского офицера в военный трибунал. Покойная Эльмира ханум, узнав об этом, прибыла в дивизию, провела с командиром беседу и таким образом предотвратила мой арест…

(Продолжение следует…)

-Как получилось, что первый министр обороны генерал Валех Бершадлы был освобожден от занимаемой должности за короткий пеоиод? -А была ли связь между бывшим начальником генштаба Шахином Мусаевым и будущим начальником этой структуры Наджимеддином Садыковым? -Какими были взаимоотношения между министром обороны Рагимом Газиевым и Наджимеддином Садыковым? -Какова была роль бывшего спикера Расул Кулиева, бывшего в то время директором нефтеперерабатывающего завода, в создании положительного образа Наджимеддина Садыкова?

С ответами на эти и другие вопросы вы можете ознакомиться в продолжение интервью с Мехманом Салимовым.

Следите за Modеrator.az

Султан Лачин