Есть ли работа для бывших заключенных в Азербайджане?

Поиск работы в наши дни — занятие не из легких. Ежедневно десятки резюме рассылают вчерашние выпускники вузов и ведущие специалисты, по тем или иным причинам оставшиеся без работы. Но есть и такая категория граждан, для которых проблема трудоустройства стоит особенно остро. Речь идет о бывших заключенных.

Практически в любом государстве люди, имевшие судимость, сталкиваются с неприятием в обществе. По понятным причинам работодатели относятся к бывшим заключенным настороженно, а потому, перестраховываясь, отдают предпочтение сотруднику с незапятнанной репутацией. Очень редко бывшего заключенного оформляют в штат без лишних вопросов и проверок, а потому выпущенные на свободу мужчины и женщины чаще всего устраиваются на самые низшие должности, даже имея диплом о высшем образовании.

В Азербайджане, где проблема безработицы стоит достаточно остро, понятное дело, что заключенные в подавляющем большинстве случаев остаются не у дел. Как решается данная проблема, и решается ли она вообще?

Как заявил в беседе с Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов, согласно закону «О социальной адаптации лиц, освобожденных от наказания в пенитенциарных учреждениях» от 31 мая 2007 года, социальная адаптация включает систему правовых, экономических, организационных и социально-психологических мер.

«Они осуществляются в целях приспособления бывших заключенных к социальной среде, защиты их прав, свобод и законных интересов, предотвращения новых преступлений, которые могут быть совершены данными лицами, и способных влиять на них криминогенных факторов. Естественно, что сюда входит и трудоустройство. Государство заботится об этом двумя путями. С одной стороны, заключенные по своему желанию проходят обучение различным востребованным на свободе профессиям. Такие курсы профподготовки на сегодня существуют в колониях NN 2, 4, 5, 6, 7,10, 16 и охватывают 164 человека,» — отметил правозащитник.

Зейналов добавил, что к классическим рабочим специальностям в последнее время часто добавляется обучение работе на компьютере.

«Тем, кто не имеет среднего образования, помогают его получить. С другой стороны, в число государственных структур, осуществляющих социальную адаптацию бывших заключенных, включены и органы службы занятости. Госслужбы должны обеспечивать этих лиц правовой, психологической и информационной помощью. На первое время им положена по закону выдача единовременного денежного пособия (464 маната),» — сказал Зейналов.

«Муниципалитеты, физические лица, юридические лица могут участвовать в осуществлении мер по социальной адаптации на основе добровольности. И это очень кстати, потому что некоторое время после освобождения бывшие заключенные считаются имеющими судимость, и это препятствует трудоустройству в госорганы, согласно ст. 27 закона «О государственной службе». В частном же секторе на это смотрят более либерально» — говорит правозащитник.

Отвечая на вопрос о том, может ли заключенный «вернуться» в профессию, Зейналов отметил, что пока не снята или не погашена судимость, ни один бывший заключенный не может устроиться на службу в государственном секторе.

«Кроме того, в приговоре может быть в качестве одного из наказаний включено лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в государственной или муниципальной службе (органах местного самоуправления). Этот «запрет на профессию», разумеется, не является пожизненным. Срок запрета составляет от 1 до 3 лет, если он является дополнительным наказанием, и от 1 до 5 лет — если это наказание основное,» — сказал Зейналов.

По его словам, обычно такой запрет связан с тем, что осужденный при совершении им преступления каким-то образом злоупотребил своим должностным положением (например, педофил использовал свои возможности как школьного учителя).

«В таком случае возвращение человека на аналогичную работу может привести к рецидиву,» — сказал Зейналов. «Но если школьный педагог, например, совершил дорожно-транспортное происшествие, то он вряд ли столкнется с запретом на профессию при вынесении приговора. Он сможет работать в частных школах и дошкольных учреждениях, а после погашения или снятия судимости — и в государственных.»

«С учетом запрета на прием на госслужбу людей с судимостью, квоты для трудоустройства бывших заключенных — это был бы нонсенс, потому что тогда государство навязывало бы предпринимателям частного сектора кадровую политику. Если же снять это ограничение для госслужбы, то в первую очередь на эту квоту будут претендовать не бывшие лагерные бедолаги, а проштрафившиеся чиновники, которые на следующий день после освобождения смогут снова взяться за старое,» — отметил он.

По словам правозащитника, статистика о том, сколько заключенных в Азербайджане ежегодно выходят на свободу, не публикуется.

«Но известно, что, например, за первое полугодие 2017 г. Министерство труда и социальной защиты выдало выходное пособие 2447 освобожденным заключенным. С учетом этого на свободу выходят примерно 5 тыс. человек в год (или 20% контингента). Впрочем, столько же или чуть больше осужденных занимают освободившиеся нары,» — сказал Зейналов.

Отвечая на вопрос о том, как потенциальный работодатель узнает о том, что работник «сидел», Зейналов отметил, что человека выпускают из тюрьмы со справкой об освобождении.

«На ее основании он получает удостоверение личности обычного образца. Там нет никаких пометок о судимости, так что, если он не захочет об этом сообщить частному нанимателю, тот об этом не узнает. Другая ситуация с госслужбой, где при приеме на работу проверяется и пункт о наличии или отсутствии судимости. Информация об осужденных и имеющих судимость хранится в базе данных МВД, применяется для служебного пользования и считается конфиденциальной информацией, которая защищена законом,» — сказал правозащитник.

По словам Зейналова, в странах Запада данный вопрос решается быстрее.

«В западных странах существуют службы пробации, которые занимаются бывшими заключенными первое время — самое критическое для рецидива преступления. У освободившихся заключенных, у которых нет семьи или сложные отношения с родственниками, есть где жить. Им за счет государства оказывают психологическую и медицинскую помощь, помогают и с трудоустройством. Без таких центров пробации заключенные могут не вписаться в общество и снова совершить преступление,» — сказал Зейналов.

«В Азербайджане это прекрасно понимают, и соответствующий пункт еще 10 лет назад был включен в закон «О социальной адаптации». Однако на этом дело и остановилось. В феврале этого года президент издал распоряжение, одним из пунктов которого было создание Службы пробации. Но прошло уже почти полгода, а пока что не видно, чтобы эта служба начала создаваться,» — сказал правозащитник.

«Будем все же надеяться, что наша неторопливая бюрократия все же не похоронит это хорошее начинание, и службу создадут. Тем более, что у нас есть с кого брать пример — в Грузии, у которой нет нефти, такую службу создали, и она себя полностью оправдала,» — сказал Зейналов.

С.АЛИЕВА