Российский эксперт: «В ходе визита в Азербайджан Путин хотел бы получить ответы» -Эксклюзив

Интервью Moderator.az с российским востоковедом, историком, журналист-международником Игорем Панкратенко.

— Каков на ваш взгляд дальнейший сценарий развития событий в Сирии после тегеранской встречи Путина, Эрдогана и Рухани?

— Сначала, думаю, нужно пояснить ситуацию, которая сложилась накануне этого саммита. Если коротко — то Россия решила ради укрепления собственных позиций в Сирии резко повысить ставки и перехватить стратегическую инициативу. Для чего, собственно, и была затеяна вся эта масштабная операция в Идлибе.

Нужно понимать, что данное решение нарушало прежние договоренности Москвы и Анкары о зонах деэскалации, но Россия все же пошла на это по целому ряду причин. Одной из которых, кстати, являлось стремление Москвы обеспечить безопасность своей авиабазы в Хмеймиме, которую регулярно атаковали БПЛА, летевшие со стороны Идлиба.

Намерения Москвы встретили самый жесткий отпор и со стороны Анкары, и со стороны коалиции во главе с США. Причем, и Анкара, и американцы, и их союзники весьма четко обозначили для Москвы и Асада «красную линию» — если начнете масштабное наступление на Идлиб, то мы ответим массированным ударом по наступающим частям, не разбирая, чьи это самолеты или наземные силы нас атакуют.

Естественно, это сильно остудило наступательный пыл, поскольку в случае реализации такого сценария разгром Асада и его союзников был бы неизбежен.

Поэтому, страсти вокруг Идлиба затухают, масштабная операция отменена, а ситуация откатилась к лету нынешнего года — Сирия разделена на три зоны, каждую из которых контролируют внешние игроки — Иран и Россия со стороны Асада, Турция — в Идлибе и вокруг него, США и их союзники — те территории, которые контролируются местными курдами.

Причем, если Анкару и Вашингтон подобная ситуация вполне устраивает, то Москва и Тегеран оказались в стратегическом тупике.

— Сможет ли давление США на Турцию, Россию и Иран привести эти страны к антиамериканской консолидации и формированию некого союза?

— Нет, и я уже неоднократно об этом говорил. Во-первых, так называемая «ось Анкара-Москва-Тегеран» носит ситуативный характер. Во-вторых, внутри оси существует масса очень серьезных противоречий. В-третьих, причины конфронтации с США у каждого из членов этой оси имеют свою специфику и нюансы. Словом, у этих стран нет общей стратегической цели, для достижения которой им необходимо вступать в коалицию. А уж тем более — и это самое, пожалуй, главное — сохранять внутри этой коалиции верность союзническим обязательствам.

Разумеется, какие-то вопросы три страны будут решать совместно, но целенаправленно совместно выступать единым фронтом против Вашингтона они не будут — слишком разные у них интересы.

— На днях стало известно, что 25 сентября Владимир Путин посетит Азербайджан, на 27−28 сентября назначено участие российского лидера во встрече политиков стран СНГ в столице Таджикистана, а в октябре он совершит визит в Узбекистан. Что стоит за этими визитами Путина, учитывая, что в начале сентября он уже встречался в Сочи с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым?

— В каждом случае — разные задачи. Главным вопросом в отношениях с Баку для Москвы сейчас является будущее TANAP. Россия крайне не заинтересована в развитии этого газопровода, тем более — в участии в данном проекте Туркменистана.

Именно эта тема, с моей точки зрения, была главной на встрече Владимира Путина и Ильхама Алиева в Сочи, причем, незадолго до этого там же состоялось и обсуждение данного вопроса с Бердымухамедовым. И президенту Туркменистана, и президенту Азербайджана были озвучены опасения и предложения Москвы по данному вопросу. В ходе визита в Азербайджан и на встречах в Душанбе Владимир Путин хотел бы получить ответы на них.

Что же до Узбекистана, то Москву откровенно тревожит то обстоятельство, что Ташкент активно и самостоятельно работает с внешними игроками, не слишком при этом оглядываясь на мнение российской стороны. Напомню, что именно активность узбекской дипломатии стала одной из причин отказа от проведения Московской конференции по Афганистану, которая планировалась ее организаторами как «прорыв в вопросе  организации диалога Кабула с талибами».

— Какова, по-вашему, роль Азербайджана в политических связях России с Турцией и Ираном? И как этот фактор может влиять на карабахское урегулирование?

— На мой взгляд — достаточно незначительная. Президент России сейчас сосредоточился на управлении внешнеполитической повесткой, а его фирменным почерком в таких ситуациях является прямое общение, без подготовки темы на других площадках. Так что, возможности Баку как посредника в Кремле всерьез, думаю, не рассматриваются.

Что же касается карабахского урегулирования, то, как представляется, для всех очевидно, что Москва не настроена на разрешение конфликта, что бы там ее представители не декларировали. Для нее выгоднее нынешняя ситуация, поскольку дает больше возможностей для манипуляций в отношении и Баку, и Еревана.

Заур Нурмамедов