Досье М.Д.Багирова без ретуши. Документы. Факты. Свидетельства — Двадцать первая часть

Предыдущая часть в этом линке
(http://www.moderator.az/ru/news/107473.html)

Азербайджанский писатель Адгезал Мамедов занимается историческими исследованиями. Особенно интересуют исследователя личностные портреты мировых лидеров. А.Мамедов считает, что наряду с несомненными объективными общественно-политическими, экономическими явлениями, «историю двигают» субъективные факторы, скрывающиеся в психологии, нравах, воспитании и характерах исторических личностей.

Он провел архивное исследовании жизни и политической деятельности первого секретаря компартии Азербайджана Мир Джафара Багирова.
Мир Джафар Багиров 30 лет руководил Азербайджаном.
Багиров с риском для своей карьеры и жизни спас десятки лучших представителей азербайджанского народа от физической ликвидации.

Тем не менее, в угоду политической конъюнктуре  Кремля, выдающийся политический и государственный деятель Азербайджана, в 1922 и 1940 годах награжденный орденами Трудового Красного Знамени Азербайджана, в 1935, 1942, 1943 и 1946 годах — орденами Ленина, в 1944 году — медалью «За оборону Кавказа», в 1945 году – орденом Отечественной войны I степени, окончил жизнь от пули безвестного палача.
М.Д. Багирова приговорили к смертной казни 26 апреля 1956 года. Все ходатайства о его помиловании были отклонены.

7 мая 1956 года приговор был приведен в исполнение.
Скоропалительные, незаконные и необъективные даже по меркам того времени суды над Багировым были конечно же, заказными и сугубо политическими.
Но история показала, что по большому счету сохранить свои тайны им не удалось. Архивы содержат огромный массив не раскрытой еще исторической информации о преступлениях кремлевских властителей. Немало фактов из деятельности Хрущева, Горбачева, Ельцина и других поражают воображение масштабами творимой ими гнусности…Уверен, что исследователи жизни М.Д. Багирова  раскроют новые, неизвестные еще страницы другой, во многом скрытой еще его деятельности. Частично она будут отражена  в этих статьях.
Тем не менее, — в этом мы  совершенно уверены, — «все тайное рано или поздно становится явным». Личность М.Д.Багирова получить  в народе свою правильную оценку!

Если верит, воспоминаниям  очевидцев ареста, Берия  очень нервничал и  пытался подходить к окну, будто он   хотел  как-то дать сигнал охране в Кремле, которая  везде стояла в военной форме и в штатском наряде,  с оружием и непосредственно починялись ему лично. Поздно вечером, часа в 22-23, (26-го июня 1953 года-А.М), вдруг внезапно появился в приемной Маленкова в Совмине  заместитель Берии – генерал армии Масленников ( именно он всячески поддержал М.Д.Багирова в вопросах Южного Азербайджана, когда руководил Бакинском округом – А.М.).  Он спрашивал, где Берия и поднял шум и крик, требуя разъяснить, что здесь происходит. Только после вмешательство Булганина-министра обороны СССР, ему было приказано  немедленно удалиться из Кремля. Впоследствии его тоже нейтрализовали и  по официальному версию, Масленников застрелился, но мне кажется,  скорее всего ему  «помогли»  в этом.

Чтобы полностью обезвредит Берии, в день  его ареста  одновременно арестовывают его  окружению. Как известно, по инициативе Берия, после объединения МВД и МГБ, первым заместителем Берия в новой структуре, названной МВД,  назначается Кабулов Богдан Захарович. Сначала военные ворвались в дом Кабулова и арестовали его.  Потом взяли Деканозова Владимира Георгиевича, Мешикова Павла Яковлевича, Владзимирского Льва Емельяновича и Гоглидзе Сергея Арсеньевича. В этот же день арестовывается сын Берия Серго Берия .

После этих арестов Генералы Москаленко, Бакеев, Батицкий, полковник Зуб, подполковник Юферев и полковник Ерастов окружили Л.П. Берия, вывели его из здания Совета министров и посадили в автомобиль ЗИС-110. За ними следовал кортеж из автомобилей, в котором сидели 50 вооруженных солдат. Через 40-50 минут они доехали до гарнизонной гауптвахты, потом Берия разместили в камере Потом Берия перевели в Московский военный округ, в штаб на Осипенко, 29. Через 3 дня его разместили в бункере штаба.

И об этих  операции,   кроме военных, которые участвовали в аресте Берии  и  членов президиума ЦК КПСС пока никто не знал.

 

Обеспокоенная  с арестами мужа и сына  супруга Берия Нина Теймуразовна , обращается Маленкову как другу Берии , зная, что как её муж   спас его от ожидаемого ареста и физического уничтожения .

     

         РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 463. Л. 175 

          Письмо Н. Т. Берия Г. М. Маленкову

от 29 июня 1953 г.

 

29.V1.53

Председателю Совета министров СССР Г. М. Маленкову

Секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву

Председателю Президиума Верховного

Совета СССР К. Е. Ворошилову

Заместителю председателя Совета ми­нистров СССР В.М.Молотову

Заместителю председателя Совета министров СССР Л. М. Кагановичу.

От Нины Теймуразовны Берия.

Три дня тому назад забрали моего сына с семьей, и я ничего не знаю о них. Я осталась одна, потому что мне сказали, что Л. П. Берия задержан по распоряже­нию правительства.

Я член КПСС, имею высшее образование (кандидат сельско-хозяйственных наук), политически грамотна и больше тридцати лет являюсь супругой Лаврен­тия Павловича Берия. Как и все советские люди, я считаю, что Лаврентий Павлович — ваш соратник и друг в деле строительства коммунизма и в борьбе против внешних врагов и их агентов внутри нашего государства. На этом основании я разрешаю себе обратиться к Вам с просьбой — уделить мне полчаса с тем, чтобы вызвать меня и поговорить со мною. Я не глупый человек и потому беру на себя смелость заверить Вас, что прожив с Лаврентием Павловичем тридцать лет под одной крышей, деля с ним человеческие радости и горе, я его хорошо знаю; знаю его человеческие слабости и поэтому хорошо понимаю, какое уязвимое место нашел враг и клеветник у него; поэтому, мне кажется, я могла бы внести кое-какую ясность в со­бытия, компрометирующие его. Прошу Вас, вызовите меня! Лаврентий Павлович воспитывал меня в любви и уважении к Вам, и я могу о нем разговаривать только с Вами. У меня нет никого, я уже стара, и долго выдержать это неведение я не могу!

Если Лаврентий Павлович допустил какую-либо непоправимую ошибку, чем-то  нанес ущерб Советскому государству,  тогда мне не о чем говорить, и прошу дать мне возможность разделить его судьбу, какова бы она ни была; меня ничто не может убедить в том, что он сознательно мог изменить ленинско-сталинским идеалам и принципам, и следовательно, и я должна понести соответствующее наказание.

Только прошу пощадить моего сына Сергея, который, как и подобает коммунисту, любит и уважает своего отца, пока он заслуживает этого. Сергей — молодой ученый, способный и образованный человек. Его знания (он доктор физико-математических наук и в совершенстве владеет иностранными языками) могут много пользы при­нести Советскому государству, особенно при его принципиальности и честности. Его взяли из дома без единой копейки (его трудовые сбережения и в том числе деньги, полученные  за лауреатство и выполнение особых правительственных поручений, остались дома опечатанные). Жена его, не имеющая никаких трудовых навыков и слабая здоровьем, не может разделять эти бытовые трудности, тем более она сейчас на 7-м месяце беременности третьим ребенком. Если он в настоящее время отстранен и от работы, что составляло все содержание его жизни, он может пропасть. Прошу Вас помочь ему в этот для него трудный период жизни, это первый и страшный удар, нанесенный ему жизнью; боюсь, выдержит ли он? Прошу как мать оказать ему под­держку. Ведь у вас тоже есть дети, жены, внучата, вы поймете, в каком я состоянии и простите меня за мою слабость!

Подлинник. Рукопись.

После ареста Лаврентий  Берия, тоже учитывая то,  что   именно благодаря  ему  Маленков  не был арестован по делу  Шахурина,пишет   письмо на его имя, предполагая, что он не оставит его в беде.

 

РГАСПИ Ф 17. Оп. 171. Д. 463. Л. 163

Письмо Л. П. Берия Г. М. Маленкову

от 28 июня 1953 г.

В ЦК КПСС

товарищу Маленкову

Дорогой Георгий.

Я был уверен, что из той большой критики на президиуме я сделаю все необхо­димые для себя выводы и буду полезен в коллективе. Но ЦК решил иначе, считаю, что ЦК поступил правильно. Считаю необходимым сказать, что всегда был бес­предельно предан партии Ленина — Сталина, своей Родине, был всегда активен в работе. Работая в Грузии, в Закавказье, в Москве, в МВД, в Совете министров СССР и вновь в МВД, все, что мог, отдавал работе, старался подбирать кадры по деловым качествам, принципиальных, преданных нашей партии товарищей. Это же относится к Специальному комитету, Первому и Второму главным управлениям, занимающимся атомными делами и управляемыми снарядами, такое же положение в секретариате и по Совмину. Прошу товарищей Ворошилова Клементия, Хрущева Никиту, Кагановича Лазаря, Булганина Николая, Микояна Анастаса и других — пусть простят, если  что и было за эти пятнадцать лет большой и напряженной совместной работы. Дорогие товарищи, желаю всем вам больших успехов в борьбе за дело Ленина — Сталина, за единство и монолитность нашей партии, за расцвет нашей славной Родины.

Георгий, прошу, если это сочтете возможным, семью (жена и старуха мать) и сына Серго, которого ты знаешь, не оставить без внимания.

Лаврентий Берия

28.V1.1953г.

Через несколько дней Лаврентий  Берия   пишет   второе письмо на имя Маленкова.

 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 463. Л. 164-172.

Письмо Л. П. Берия Г.М.Маленкову

от 1 июля 1953 г.

В ЦК КПСС

Товарищу Маленкову

Дорогой Георгий!

В течение этих четырех тяжелых суток для меня я основательно продумал все, что имело место с моей стороны за последние месяцы после пленума ЦК КПС на работе, так и в отношении лично тебя и некоторых товарищей Президиума ЦК, и подверг свои действия самой суровой критике, крепко осуждаю себя. Особенно тяжело и непростительно мое поведение в отношении тебя, где я виноват на все сто процентов. В числе других товарищей я тоже крепко и энергично взялся за работу с единственной мыслью сделать все, что возможно, и не провалиться всем нам без товарища Сталина и поддержать делами новое руководство ЦК и правительства. В соответствии с имеющимися указаниями ЦК и правительства, укрепляя руковод­ство МВД и его местных органов, МВД внесло в ЦК и в правительство по твоему совету и по некоторым вопросам, по совету т. Хрущева Н.С., ряд заслуживающих политических и практических предложений, как-то: по реабилитации врачей, реа­билитации арестованных по так называемому мингрельско-националистическому центру в Грузии и возвращению неправильно сосланных из Грузии, об амнистии, о ликвидации паспортного режима, по исправлению искривлений линии партии, допущенной в Западной Украине и Западной Белоруссии, но совершенно спра­ведлива твоя критика, критика т-ща Хрущева Н. С. и критика других товарищей на Президиуме ЦК с последним моим участием на мое неправильное желание вместе с решениями ЦК разослать  докладные записки МВД. Конечно, тем са­мым в известной мере принизили значение самих решений ЦК,  и  создалось недопустимое положение, что МВД как будто исправляет центральные комитеты коммунистических партий Украины, Литвы и Белоруссии, тогда как роль МВД ограничивалась только выполнением указаний ЦК КПСС и правительства. Хочу прямо сказать, что с моей стороны настаивать на рассылке докладных записок было глупостью и политическим недомыслием, тем более ты мне советовал — этого не следует делать. Поведение мое на заседании Президиума ЦК и Президиума Со­вмина очень часто было неправильное и недопустимое, вносившее нервозность и излишнюю резкость, я бы сказал, как это сейчас хорошо продумал и понял, ино­гда доходило до недопустимой грубости и наглости с моей стороны в отношении товарищей Хрущева Н. С. и Булганина Н. А. при обсуждении по германскому во­просу. Конечно, я здесь, безусловно, старался внести предложения в Президиум, направленные на правильное решение таких вопросов, как корейский, германский,  ответы Эйзенхауэру и Черчиллю, турецкий, иранский и др.

Поступок мой при приеме венгерских товарищей бестактный, ничем неоправ­данный. Предложения о Надь Имре должен был не я или кто-либо вносить, а тебе надо было сделать, а тут я выскочил идиотский, кроме того, наряду с правильными замечаниями я допустил вольность и развязность, за что, конечно, меня следует крепко взгреть. Но должен сказать со всей честностью, сам тщательно готовился и заставлял своих помощников готовиться к заседаниям ЦК и правительства, чтобы в меру своих сил и способностей помочь в правильном решении обсуждаемых вопросов. Если же вносились мной инициативные вопросы, то несколько раз пере­сматривал вместе с товарищами, работающими со мной, чтобы не ошибиться и не подвести ЦК и правительство.

У меня остались в Совмине, я не успел представить тебе, докладная записка и проект решения об упорядочении наградных дел, над этим я провозился около двух месяцев. Вопрос об этом, как ты знаешь, мы с тобой долго вынашивали еще при жизни товарища Сталина. В отношениях товарищей, с которым я работал всегда в Резервном фронте, и тем самым спасли будущего героя  или когда т. Жукова вели из ЦК — всем нам это было больно.

Все это, может быть, мне не следовало в моем положении писать, прошу вас мне это простить.

Дорогой Георгий, прошу тебя понять меня, так как  ты лучше других меня знаешь. Я только желал, как лучше сделать, конечно, в пределах своих возможностей, вместе с вами сделать страну могущественной и славной, думать иначе обо мне просто недопустимо. Конечно, после того что произошло, меня надо призвать крепко к порядку, указать свое место и крепко одернуть, чтобы  помнил  до конца своей жизни, но поймите, дорогие товарищи, я верный сын нашей Родины, верный сын партии Ленина и Сталина и верный ваш друг и товарищ. Куда хотите, на какую угодно работу, самую маленькую, пошлите, присмотритесь, я еще могу верных десять лет работать и буду работать всей душой и со всей энергией. Говорю от всего сердца это не верно, что раз я занимал большой пост, я не буду годен для другой маленькой работы, это ведь очень легко проверить в любом крае и области, совхозе, колхозе, на стройке, и умоляю вас, не лишайте меня быть активным строителем на любом маленьком участке славной нашей Родины, и вы убедитесь, что через 2-3 года я крепко постараюсь, и буду вам еще полезен. Я до последнего вздоха предан нашей любимой партии и нашему советскому правительству.

Лаврентий Берия

Т-щи прошу извинения, что пишу не совсем связно и плохо в силу своего со­стояния, а также из-за слабости света и отсутствия пенсне (очков).

1 июля 1953 г.

Подлинник. Рукопись.

2 июля 1953 года в Москве созывается пленум ЦК КПСС. Прилетевший  в  Москву М.Д.Багиров  до заседания пленума хотел встретиться с  Берия. На  телефонные звонки Берия не ответил и  звонит  Н.К. Байбакову. Ни о чем, не догадываясь Байбаков ответил, что «Берия нет, наверное, в командировке». После этого Багиров звонил  Микояну, тот с ним недолго говорил и бросил  трубку.

Несомненно, позиция Микояна понятна, потому что все кардинальные решения в судьбе Азербайджана, в Кремле решались в положительном ключе  именно благодаря Л.П. Берия.

Вот она, реальность!

Даже в 1952 году еще при жизни И.Сталина,  девятнадцатом  пленуме ЦК КПСС был резкий диалог Сталина с А.Микояном, после чего вождь поручил Л.Берия разобраться с  прошлым Микояна. Сталин даже высказал такую мысль: как это случилось, что 26 Бакинских комиссаров были схвачены англичанами и расстреляны, а Микоян остался жив. Эта мысль в дальнейшем была хорошим козырем для Л.Берия: представить Микояна в виде английского эмиссара и осудить.

Кстати, в этом же пленуме Сталин разгневался  и  на Молотова. Дело в том, что   Молотов во время встречи с чрезвычайным и полномочным послом вновь образованного государства Израиль обсуждал с ним вопрос о создании на Крымском полуострове еврейской автономной республики. Жену Молотова, ранее арестованную,   вновь привели в следственный изолятор для допроса, пытались добиться признания о связи В.Молотова с международным сионизмом.

И так поднимая стенограмму пленума в Баку от 12 июля 1953 года («Политические партии и общественные движения», в госархиве Ф 1. оп. 39 д.18), мы  узнаем , как М.Д. Багиров выступил на пленуме в Москве 2 июля 1953 года.

Ранним утром 2 июля 1953 года в Москве начинается  закрытое заседание президиума ЦК КПСС. Перед Президиумом ЦК стояли три вопросы. Первая – объяснить Пленуму, почему они (Президиум ЦК) не могли ждать созыва ЦК, а вынуждены были скоропалительно арестовать Берия. Вторая – объяснить Пленуму, почему они не апеллировали к ЦК, партии и народу в отношении Берия раньше – при жизни Сталина или, по крайней мере, сразу после смерти вождя, а, напротив, позволили Берия занять самые высокие посты. И, наконец, третья – объяснить Пленуму, в чем, собственно, состояла антипартийная и антигосударственная деятельность Берия, за которую он достоин самого сурового наказания.

М.Д. Багирова приглашают на закрытое заседание Президиума ЦК КПСС. Здесь ему, предлагают чтобы тот, выступил перед участниками пленума  с обвинительной речью о деятельности Берия в контрразведке мусаватской партии, во времена Азербайджанской Демократической Республики, в 1918-20 годах и  с этими доводами обосновав  арест Берия.

После заседания президиума ЦК  М.Д. Багиров  консультируется с Теймуром Гулиевым и Мир Теймуром Якубовым. Они  советуют рассказать о последнем звонке Л.Берия. Это предложение исходило из того, что на заседании президиума Хрущев требовал от Багирова, чтобы он сказал, звонил ему  Берия или нет.

На самом деле Л.Берия, позвонив Багирову, предложил ему учредить национальный орден Низами для награждения деятелей искусства. Багиров же при своей большой симпатии к творчеству Низами, посчитал более целесообразным учредить Медаль Славы имени М.Ф. Ахундова. М.Т. Якубов считал, что М.Д. Багиров должен выступить на пленуме и по этому поводу.

В тот же день, в два часа открылся пленум ЦК КПСС. Основной доклад читал  Председатель Совета Министров СССР Г.М. Маленков.

Маленков: «Товарищи! Прошло около 4 месяцев после смерти т. Сталина. Вы помните, товарищи, как наши враги во всем мире были окрылены смертью нашего вождя и учителя. Они делали ставку на разброд в наших рядах…

Мы опрокинули расчеты врагов, не допустили никаких колебаний, никакой паники, никакого подобия паники. ЦК уверенно повел страну вперед по ленинско-сталинскому пути.

Но, товарищи, президиум ЦК (так называлось тогда Политбюро. – А.М.) обязан доложить Пленуму ЦК, что уже вскоре после смерти т. Сталина мы —  члены Президиума, начали убеждаться в том, что Берия нечестно и, как в дальнейшем все больше и больше выяснялось, в преступных целях стал пользоваться нашим стремлением к единству, к дружной работе в руководящем коллективе.

Прежде всего, Берия стал ловко и умело пользоваться своим положением министра внутренних дел и развил активную деятельность в том преступном направлении, чтобы поставить МВД над партией и правительством. Президиум ЦК располагает многими факторами на этот счет.После смерти т. Сталина Берия распоясался и вовсю развернул, с позволения сказать, «деятельность», направленную на разобщение руководящего коллектива, на подавление принципов коллективности в работе, действуя так, чтобы руководящие товарищи работали с оглядкой друг на друга…

Президиум ЦК единодушно признал необходимым действовать быстро и решительно, учитывая, что имеем дело с авантюристом, в руках которого большие возможности, с тем, чтобы раз и навсегда покончить с язвой и гнилью, отравляющей здоровую атмосферу сплоченного и монолитного ленинского-сталинского коллектива. (Бурные аплодисменты).

Президиум пришел к выводу, что нельзя с таким авантюристом останавливаться на полпути, и решил арестовать Берия, как врага партии и народа. (Голоса: «правильно», бурные аплодисменты)…

Мы уверены, что наши действия будут единодушно одобрены Пленумом ЦК» (бурные аплодисменты).

Потом слово предоставляется А.Микояну: «… Великая роль Сталина в создании закавказской организации и всей партии известна и не может быть никем ревизована. Но часть написанного в брошюре Берия неправильно…

Вот эту свою брошюру Берия сделал трамплином для прыжка на вышку общепартийного руководства, что ему, к сожалению, удалось. Его брошюру стали прорабатывать во всех кружках. Он получил ореол теоретического работника и верного сталинца. Отсюда и дальнейшее – все это помогло ему втереться в доверие Сталина. «Видишь, Берия молодец, подобрал материал, изучил, работал над собой, написал хорошую книгу», — говорил товарищ Сталин…

…Другой факт его двурушничества. В первые дни после смерти товарища Сталина он ратовал против культа личности. Мы понимали, что были перегибы в этом вопросе и при жизни товарища Сталина. Товарищ Сталин круто критиковал нас. То, что создают культ вокруг меня, говорил товарищ Сталин, это создают эсеры. Мы не могли тогда поправить это дело, и оно так шло. Нужно подойти к роли личности по-марксистски. Но, как оказалось, Берия хотел подорвать культ личности товарища Сталина и создать культ собственной личности». (Смех).

Хрущев: «… Товарищи, с таким вероломным человеком только так надо было поступить. Если бы мы ему сказали хоть немного раньше, что он негодяй, то я убежден, что он расправился бы с нами. Он это умеет… Он способен подлить отраву, он способен и на все гнусности… Мы считали, что если он узнает о том, что на заседании будет обсуждаться о нем вопрос, то может получиться так: мы на это заседание придем, а он поднимет своих головорезов и черт его знает, что сделает».

Ворошилов:  «…Если бы он дальше оставался на своем месте, в одно время могла  бы исчезнуть вся верхушка правительства».

В общем  выступавшие  на Пленуме, в лице Лаврентий Павловича создавали  облик карьериста, интригана, аморального типа и так дали и так прочие.

Но этого, видимо, показалось мало, и «преступные планы» Берии решено было подкрепить другими фактами. Какими же?

Единственной действительной «зацепкой» было обвинение Берия в том, что в 1919 – 1920 гг. он  работал «в контрразведке азербайджанского национального правительства» (мусаватистов). Дело в том, что  это обвинение всплывало и раньше, об этом говорил на июньском Пленуме ЦК в 1937 году нарком здравоохранения Г.Н. Каминский (тогда же репрессированный –А.М). В ответ Берия заявил, что он напротив, был послан партией для нелегальной работы у мусаватистов. И вот на Пленуме 1953 года вновь появляется это обвинение. С подачи Микояна по сценарию Хрущёва-Маленкова, именно с этим обвинительным  докладом   должен  был, выступит М.Д.Багиров.

На второй день заседания слово предоставляется  М.Д. Багирову. Вопреки ожиданиям Хрущёва-Маленкова  он  подчеркивал, что действительно дружил с Берией 30 лет и не может себя простить за то, что ничего не знал о его антипартийной, враждебной деятельности.

Сразу же  Маленков его прервал:

«Зачем вы себя осуждаете, вас же никто не обвиняет, вы были близки с Берия, вы его и разоблачите».

Тогда М.Д. Багиров не растерявшись, контратакуя Микояна, как  автора многих дворцовых сценариев говорил : «Если Берия был агентом мусаватского правительства  по линии Коммунистической партии, то  если мне не изменяет память,  агенты в составе АДР  должны быть известны Микояну» .

Потом Багиров стал говорить о звонке Берия к нему, относительно национальных орденов. В это время Маленков опять его прервал и спросил, о каких орденах идет речь. Багиров не стерпел такой наглости и ответил: «Это идите и спросите у Берия, с которым имели давнюю дружбу».

Затем на Багирова принялся давить Хрущев:  «В моей с вами вчерашней встрече вы отрицали телефонный разговор с Берия. Сегодня же выясняется, что такой разговор был».

Согласно по сценарию Микояна, Багирова загоняют в угол. На этот раз напирает Суслов: «Берия всегда был вашим покровителем. Инструкторы ЦК боялись ехать к вам».

Затем принялись выступать другие ставленники Хрущева, говорившие об отклонениях Берия от линии партии.

На этот раз взял слово, А.Микоян чтобы ответит на реплику Багирова::

«Я с трудом вспоминаю те времена, мне казалось, что Берия был внедрен агентом в правительство Мусават по линии коммунистической партии, однако сейчас ясно, что это не так».

После пленума Багиров встречается с Хрущевым и Маленковым. Он отговаривает М.Т. Якубова от намерения пойти на прием к  Хрущеву, сказав, что все вопросы с ним он решил. М.Т. Якубов позвонил помощнику Хрущева и отказался от встречи. Багиров с Якубовым ночью на самолете возвращаются в Баку. Однако Т.Гулиев задержался на несколько дней в Москве из-за решения вопроса комиссии по бюджету в Верховном Совете СССР.  Хрущев приглашает  его к себе и информирует, что  разговор Багирова с ним и  Маленковым их не удовлетворил, и  поручил заведующему отделом ЦК КПСС П.Н. Поспелову отправиться  в Баку и созвать пленум ЦК АКП и Бакинского горкома партии.

(Продолжение следует)